Elena Švarc: Preprosti stihi zase in za Boga

133

                                                                                                      

 

                                                                                                         Prevedel Boris Šinigoj

 

 

ПРОСТЫЕ СТИХИ ДЛЯ СЕБЯ И ДЛЯ БОГА PREPROSTI STIHI ZASE IN ZA BOGA

 

ВСТУПЛЕНИЕ

 

Молитва

Прорастает сквозь череп

Рогами

И сходится в выси

Сводами острого храма,

И тихо струится оттуда

Просящая молния

Вверх,

И – наконец –

Молящее щупальце

Шарит в пространствах нездешних.

И вдруг,

Не выдержав напряженья,

Рушится всё –

По плечам и макушке бьет,

И надо заново строить зданье

Пока покаянье

Горло

Живою слезою дерет.

 

UVOD

 

Molitev

Vzklije skoz lobanjo

Z rogovi

In se v višini združi

Z oboki šilastega svetišča,

In tiho struja od tod

Prošnji blisk

Navzgor,

In – naposled –

Molèča tipalka

Išče po nezemskih prostranstvih.

In znenada,

Ko ne vzdrži več napetja,

Se ruši vse –

Po ramenih in temenu bíje,

In treba je znova graditi stavbo

Dokler kesanje

V grlu

Trga živo solzo.

 

 

 

1. ЖАЛОБА ПТЕНЦА

Боже,

Прутяное гнездо

Свил Ты для меня

И положил на теплую землю

На краю поля,

И туда

Не вползет змея.

Между небом и мной

Василёк,

Великан одноглазый,

Раскачивается как мулла.

Боже,

Иногда

Ты берешь меня на ладонь

И сжимаешь мне горло слегка –

Чтобы я посвистела

И песенку спела

Для Тебя, одного Тебя.

Иногда забываешь Ты обо мне –

Волчья лапа

Вчера пронеслась над гнездом,

А сегодня – шаги кругом

И ружейный во мраке гром,

Гром ружейный,

Зажарят, съедят,

Будто я птенец не Твой,

А ничейный.

Лучше б

Ты, играя со мной,

Раздавил бы мне горло

Случайно.

Кто напев пропоет Тебе тайный?

Или… или Ты хочешь услышать

Свист чудесный зажаренной птички?

1. GOLIČEVA TOŽBA

 

Bog,

Gnezdo iz protja

Spletel Ti si zame

In položil na toplo zemljo

Na robu polja.

In tam

Ne bo vanj splazila se zmija.

Med nebom in menoj

Modri glavinec,[1]

Enooki velikan,

Se maje kakor múla.

Bog,

Včasih

Me vzameš v dlan

In mi lahno stiskaš grlo –

Da bi zažgolela

In zapela pesmico

Za Tebe, edinega Tebe.

Včasih Ti pozabiš name –

Volčja šapa

Včeraj je zdirjala nad gnezdom,

A danes – koraki naokrog

In puške v mraku grom,

Grom puške,

Spečejo, pojedo,

Kakor da nisem Tvoj golič,

Ampak nikogaršnji.

Raje bi,

Da Ti v igri z menoj,

Bi strl mi grlo

Po naključju.

Kdo Ti bo zapel tajni napev?

Mar … mar hočeš slišati

Žgolenje čudovite spečene ptičke?

 

2. ЖАЛОБА СПИЧКИ

 

Боже!

Ты бросил меня в темноту.

Я не знаю – зачем.

Адамантов костяк мой

На мыло пойдет,

И мой фосфорный дух

Угаснет в болоте.

Иногда Ты находишь меня,

Как в дырявом кармане – спичку,

И чиркаешь лбом, головой

О беленую стену собора,

И страшно тогда мостовой

От сполохов Твоего взора.

 

2. VŽIGALIČINA TOŽBA

 

Bog!

Ti si me odvrgel v temo.

Ne vem – čemu.

Moje adamantno[2] okostje

Pojde v milo,[3]

In moj fosforni duh

Bo ugasnil v močvirju.

Včasih me najdeš

Kakor v luknjavem žepu – vžigalico,

In podrgneš s čelom, z glavo

Ob pobeljeno steno zborne cerkve,

In tedaj je tlakovcem strašno

Od bliskov Tvojega zora.

3. ЖАЛОБА ВОДКИ

 

Боже,

Ты влил мне в душу

Едкую радость

И тоску без предела,

Как я иногда наливала

Водкой пузырек

И пила, где хотела –

В магазине, в метро.

Боже,

Благодарю Тебя –

Я не квас, не ситро,

А чистая водка

Тройной перегонки

В Твоих погребах,

Но

Меня мучает страх –

Бес-алкоголик красным зарится оком,

Того и гляди выпьет всё ненароком,

Но я – Богова водка, а не твоя,

О мерзкая злая змея!

3. VODKINA TOŽBA

 

Bog,

Ti si mi vlil v dušo

Jedko radost

In brezmejno tesnobo,

Kakor sem jaz včasih nalivala

Stekleničko z vodko

In pila, kjer sem hotela –

V trgovini, v metroju.

Bog,

Zahvaljujem se Ti –

Nisem ne pivo ne soda,

Ampak čista vodka

S trojno destilacijo

V Tvojih kleteh,

Vendar

Me muči strah –

Besni alkoholik z rdečim očesom cedi sline,

Predno se zaveš, nehote vse popije,

Toda jaz sem Bogova vodka, ne tvoja,

O ostudna zla zmija!

 

 

4

 

Благодарю Тебя за всё, Господь!

Ты чудно создал все миры, и дух, и плоть.

Несчастно-счастливы мы все –

Волчица, воробей,

В ночной и утренней росе

Вопим хвалу Тебе.

В друг друге любим мы, Господь, Тебя.

В мученьях сдохну я, Тебя любя.

О мастер! Истеченья, кровь,

Твои созвездья …

Чтоб испытать Себя,

Ты – нас

Мильоном лезвий

Кромсаешь, режешь,

Но

Я – Ты,

Ты знаешь,

И в ров к драконам темноты

Себя кидаешь,

Меня, мою тоску, любовь …

Пусть я змееныш,

Но в этой темной плоти Ты

Со мною тонешь.

 

4

 

Zahvaljujem se Ti za vse, Gospod!

Ti si čudovito ustvaril vse svetove, duha in meso.

Nesrečno-srečni smo vsi –

Volkulja, vrabec,

V nočni in jutranji rosi

Ti kličemo hvalo.

Drug v drugem ljubimo Tebe, Gospod.

V mukah bom izdihnila, Tebe ljubeča.

O učenik! Iztekanja, kri,

Tvoja sozvezdja …

Da bi preskusil Sebe,

Nas – Ti

Z milijonom rezil

Razkosavaš, režeš,

Vendar

Jaz sem – Ti,

Ti veš,

In v jarek k zmajem teme

Mečeš sebe,

Mene, moje hrepenenje, ljubezen …

Naj bom zmijin potomec,

Vendar v tem temnem mesu Ti

Toneš z menoj.

 

 

5

 

О Боже! В кошельке плоски

Мы души губим.

Кругом меня всё пятаки,

Я – рубль.

Господь, Ты купишь на меня

Ужасный опыт –

Когда котеночком в ведре

Меня потопят.

 

5

 

O Bog! V plitvi mošnji

Pogubljamo duše.

Okrog mene so same kopejke,

Jaz – rubelj.

Gospod, Ti kupiš z menoj

Grozno izkušnjo –

Ko kot mucko v vedru

Me bodo utopili.

 

 

6

 

Мне двадцать восемь с половиной

Сегодня стукнуло, итак:

Была я в патине и тине,

И мозг мой тёрся о наждак.

Но вот Господь висок пронзил

Тупой язвящею иглой,

Вколол мне в мозг соль страшных сил,

И тут рассталась я с собой.

В пещере столько лет проспав,

Мой дух ленивый пробудился,

Изменился крови состав

И мыслей цвет преобразился.

Твой огненно-прицельный взор

Прожег весь мир и занавеску,

Но в череп этот страшный лаз

Я тотчас залепила воском.

 

6

 

Osemindvajset in pol mi je

Danes odbilo, torej:

Bila sem v patini in močvirnem mahu,

In moji možgani so se trli ob smirkov papir.

A glej, Gospod je prebodel sencè

S topo zbadajočo iglo,

Mi vbrizgal v možgane sol strašnih sil,

In tedaj sem razšla se s seboj.

Potem ko toliko let je snul v votlini,

Se moj leni duh je prebudil,

Spremenila sestava krvi

In preobrazila barva misli.

Tvoj ognjeno-naperjeni zor

Prežgal je ves svet in zastor,

Vendar sem ta strašni predor v lobanji

Takoj zapolnila z voskom.

 

 

7

 

Господи, верни мою игрушку.

Мой любовник – он моя игрушка,

Гуттаперчевая синяя лягушка,

Чуть толкнешь – подпрыгнет, слабо пискнет,

Мой он, мой, никто его не свистнет,

Он – моя, моя, моя игрушка.

 

7

 

Gospod, vrni mi mojo igračo.

Moj ljubimec – je moja igrača.

Gutapêrčna[4] sinja žaba,

Rahlo suneš – poskoči, slabotno piskne,

On je moj, moj, nihče mi ga ne bo izmaknil,

On je – moja, moja, moja igrača.

 

8

 

Галька серо-зеленых глаз,

Мерцающих в жидкости слёзной, глазной.

Я помню, как спас Ты меня в первый раз,

И мне страшно и бьет озноб.

Пуля должна была ворваться в череп

И прокусить жизни нить,

Всё там разбросать

И белым пламенем ослепить.

Но

Ты оттолкнул её,

И пролетела белой лентой вдоль глаз,

Подкинул меня на ладони,

Поймал,

Подкинул – поймал,

И еще не раз

Ты мною играл в бильбоке,

Мастер, гиппопотам, мотылек,

В надтреснутый жизни хрустальный бокал

Ловил – в пузырек.

 

8

 

Prod sivo-zelenih oči,

Migljajočih v solzni, očesni tekočini.

Spominjam se, kako si me rešil prvikrat,

In mi je strašno in me obliva zona.

Krogla bi morala prebiti lobanjo

In pregristi nit življenja,

Vse tam razdejati

In oslepiti z belim plamenom.

Vendar

Si jo Ti odbil

In je poletela mimo kot bel trak vzdolž oči,

Vrgel si me na dlani,

Ujel,

Vrgel – ujel,

In več kot enkrat

Si z menoj igral kroglolovko,

Učenik, povodni konj, metulj,

V razpokanega življenja kristalni bokal

Lovil – v stekleničko.

 

 

9

 

Никому себя не подарить.

Распродать бы по частям? Опасно.

Всё равно ведь мед с цикутой пить.

Свету мало. Благодать ужасна.

 

Ноябрь 1976

9

 

Nikomur se ne moreš podariti.

Bi se hotel razprodati po delih? Nevarno.

Vseeno, saj boš med s trobeliko pil.

Svetlobe je premalo. Milost je strašna.

 

November 1976

 

 

 

 

Воспоминание о странном угощении

 

Я отведала однажды

Молока моей подруги

Молока моей сестры –

Не для утоленья жажды,

А для вольности души.

Она выжала из груди

Левой в чашку молоко

И оно в простой посуде

Пело, пенилось легко.

Оно пахло чем-то птичьим,

чем-то волчьим и овечьим,

Больше вечным, чем путь Млечный,

Было теплым и густым.

Так когда-то дочь в пустыне

Старика отца поила,

Став и матерью ему.

Силой этой благостыни

В колыбель гроб превратила,

Белизной прогнала тьму.

Из протока возле сердца

Напоила ты меня –

Не вампир я – ой ли – ужас –

Оно пенилось, звеня,

Сладким, теплым, вечным, мягким,

Время в угол, вспять тесня.

 

1976

 

SPOMIN NA NENAVADNO POGOSTITEV

 

Nekoč sem pokusila

Mleko svoje prijateljice

Mleko svoje sestre –

Ne da bi utolažila žejo,

Ampak za voljnost duše.

Iztisnila je mleko iz leve

Dojke v skodelico

In v tej preprosti posodi

Je pelo, se lahno penilo.

Dehtelo je po nečem ptičjem,

Nečem volčjem in ovčjem,

Bolj večnem kot Mlečna cesta,

Bilo je toplo in gosto.

Tako je nekoč hči v puščavi

Pojila starčka očeta,

Mu postala tudi mati.

Z močjo tega blagodara

Je rakev v zibel spremenila,

Z belino pregnala temo.

Iz pretoka blizu srca

Si mi dala piti –

Nisem vampir – joj mar sem? – groza –

Penilo se je, zvončkljaje,

Sladko, toplo, večno, mehko,

Stiskajoče čas nazaj v kot.

 

 

 

СОЗЕРЦАНИЕ ИКОНЫ – СНАЧАЛА ОТКРЫТЫМИ, А ПОТОМ ЗАКРЫТЫМИ

ГЛАЗАМИ

 

Глаз ударился в икону.

Больно. Это ли тупик?

Рисованье человеков –

Рисование слепых?

Что ж!

В закопченные стекла икон

Бога увидеть

Нельзя.

Но

Закрою глаза

И увижу

На веках своих

В золотом квадрате

Черный пролом –

Глубокий туннель,

А за ним – сиянье и золото,

И туда – напролом

Красной мошкой

Влетает душа

С красным молотом.

Открою глаза – из них

Тянется золотая нить

Через узел иконы

И оттуда – в глаза, с наклоном.

Ты – перевалочный пункт,

Ты – лебедка, икона!

Золотая швея!

Что ты сшиваешь?

Разве склеешь пол-потолок?

Я – на дне, он – высок,

Но во мне

Слабый тлеет чуть уголек.

Печь – икона!

Ты ко мне приникаешь,

Дышишь дальним огнем,

Пышешь пламенем вечным,

Служишь мехом кузнечным

И поешь про забытый потерянный дом.

Чьи-то руки, слепя

Тебя кругло вращают,

Грозят … О икона – ты меч!

На твоем острие

Два кротких глаза сияют,

Сердце пронзают

И голову сносят с плеч.

Икона – ты игольное ушко,

В которое мой разум

Горб протолкнул один,

А сам повис.

И воет жалобно

И хочет – вниз.

Я ухожу. А ты не гонишь прочь,

И огненный вонзаешь в спину взор.

Ты – выжигательный прибор,

И меч, и ночь, и печь, и дочь!

Ночь – икона златая,

Полнолунный злаченый собор,

Но к тебе приникая,

Мало высмотрит вор.

О зачем, воровская душа,

Малой искре всемирного света,

Обещания мало тебе

И небесного мало привета?

 

март 1977

 

MOTRENJE IKONE – SPRVA Z ODPRTIMI, POTEM Z ZAPRTIMI OČMI

 

 

Oko je zadelo v ikono.

Boleče. Mar ni to zagata?

Če slikajo človečki –

Slikajo slepi?

Kajpak!

V čadastem steklu ikon

Boga uzreti

Ni mogoče.

Vendar

Zaprem oči

In uzrem

Na svojih vekah

V zlatem kvadratu

Črn predor –

Globok tunel,

A za njim – sijanje in zlato,

In tja – naravnost

Kot rdeča mušica

Leti duša

Z rdečim kladivom.

Odprem oči – iz njih

Se izteza zlata nit

Skoz vozel ikone

In od tod – v oči, z nagibom.

Ti – prehodna točka,

Ti – vreteno, ikona!

Zlata šivilja!

Kaj ti šivaš?

Mar zlepiš pod s stropom?

Jaz sem na dnu, on je visok,

Vendar v meni

Komaj še tli majhen ogeljček,

Peč – ikona!

Ti se k meni sklanjaš.

Dihaš z daljnim ognjem,

Puhtiš s plamenom večnim,

Služiš kot kovaški meh

In poješ o pozabljenem izgubljenem domu.

Čigave roke, slepeče

Te vrtijo v krogu,

Grozijo … O ikona – ti si meč!

Na tvojem rezilu

Sije dvoje krotkih oči,

Prebadajo srce

In snemajo glavo z ramen.

Ikona – ti si šivankino uho,

V katero je moj razum

Potisnil eno grbo,

Sam pa je obvisel.

In zavija žalobno

In hoče – nizdol.

Jaz odhajam. Vendar ti ne podiš stran,

In v hrbet upiraš ognjeni zor.

Ti si – vžigalo,

In meč, in noč, in peč, in hči!

Noč – zlata ikona,

S polno luno pozlačena zborna cerkev,

Vendar k tebi se sklanjajoč,

Malo videl bo tat.

O, čemu, tatinska duša, je

V drobni iskri vsemirske svetlobe,

Malo obljube tebi

In malo nebesnega pozdrava?

 

marec 1977

 

 

[1] Modri glavinec, plavica ali modriš (lat. centaurea cyanus) je enoletna zdravilna rastlina z modrim socvetjem v obliki koška, ki spominja na turban; pogosto raste na poljih med vsemi vrstami žit. Namig na pojavo muslimanskega klerika (múla).

[2] Namig na vzdevek krščanskega misleca Origena iz Aleksandrije (2.-3. stol. po Kr.) z vzdevkom Adamantius (Ἀδαμάντιος, iz gr. besede ἀδάμας, »nespremenljiv«, »jeklen«, »nezlomljiv«, »diamanten«).

[3] Milo od nekdaj pridobivajo iz mešanice pepela (v katerem je močna lužina, tj. natrijev in kalijev lug), vode in maščob.

[4] Gutaperča je posušen mleček (malajsko guttah – »smola«) iz tropske rastline perča (lat. palaquium gutta), ki je soroden kavčuku, le da je manj prožen in se pretežno rabi za izolatorje.

[5] Fr. bilboquet (iz srednjev. fr. biller – »metati kroglo« in bouqe – »krogla«), otroška igra, v kateri se lovi naluknjana krogla na konico paličice (prim. Tolstojev opis Gerardovega portreta Napoleonovega sinka, kjer krogla v dečkovi levici predstavlja globus in palica v desnici žezlo, v: L. N. Tolstoj, Vojna in mir). V ruski različici lovijo žogico v lesen kelih z ročajem, na katerega je privezana z vrvico.